Какие фамилии в России выдают каторжное прошлое предков: как ссылка и каторга оставили след в именах

Фамилия для современного человека — просто наследственный идентификатор. Но если копнуть глубже, за каждым родовым именем стоит история. Иногда трагическая, иногда героическая, а порой и криминальная. В России есть целые пласты фамилий, которые прямо указывают на то, что предки их носителей прошли через сибирскую каторгу, ссылку или тюремные застенки.

Антропонимика — наука о личных именах — позволяет проследить, как перемещались люди по стране, чем занимались, какое положение занимали в обществе. И особенно ярко эта связь прослеживается на Урале и в Сибири. Именно туда на протяжении нескольких столетий царская администрация отправляла десятки тысяч осуждённых, преступников, бунтовщиков и политических неблагонадёжных. Вместе с ними ехали их жёны, дети, а иногда и целые семьи. И все они получали новые имена — те, под которыми их знали на каторге, те, что давали им местные жители, или те, что возникали из клейм и наказаний.

Принудительная колонизация восточных территорий

Историческая реальность освоения Урала и Сибири — это освоение через принуждение. Царская администрация решала сразу две задачи: избавлялась от нежелательных элементов в центральной России и заселяла пустынные восточные земли. Туда отправляли осуждённых преступников, политических ссыльных, религиозных диссидентов — староверов, а также пленных иностранцев.

Специалист в области юридических наук Станислав Кузьмин установил: первоначально в Сибирь транспортировали исключительно приговорённых к высшей мере, впоследствии — фактически всех мятежников и грабителей, иногда с родственниками . По данным исследователей, в XIX веке более 800 тысяч человек были сосланы в Сибирь .

Основная масса мужчин попадала на Нерчинские рудники, Карийские золотые прииски, Иркутское солеваренное производство, уральские горнодобывающие предприятия и на Сахалин. Женщин чаще направляли на текстильные мануфактуры или на обслуживающие работы в военных укреплениях.

Принудительное переселение без каторжного труда появилось только при Екатерине II, во второй половине XVIII века. До этого ссылка почти всегда означала работу в нечеловеческих условиях.

Утрата имени как социальная смерть

Формализация родовых имён для низших сословий в Сибири и на Урале протекала специфически. Подавляющая масса осуждённых полностью утрачивала прежние фамилии. Став изгоями, они рвали связи с прошлым. Родня стирала память о них — высланный преступник переставал существовать социально. Из мест заключения возвращались единицы.

Показательна история русского картографа Фёдора Соймонова (1692-1780). Он был сослан на Охотские солепромышленные объекты Анной Иоанновной. Позже Елизавета Петровна решила его помиловать и приказала найти опального моряка. Но найти его оказалось непросто — осуждённые утрачивали родовые имена по прибытии к месту наказания.

Как записал литератор-маринист Владимир Шигин, на вопрос офицера, ищущего ссыльного, тот ответил: «Действительно, жил когда-то Фёдор Соймонов, но теперь он злосчастный Федька Иванов!» . На каторге не было фамилий, только прозвища: Васька-Каин, Митяй-Кистень, Федька-варнак. Слово «варнак» в сибирском говоре означало каторжника, ссыльного. Отсюда пошли фамилии Варнаков, Варначкин.

О драматическом прошлом предков говорят не только фамилии Каторжанин, Каторжников, Варнаков, но также Безродный, Бесфамильный, Непомнящий. Люди, потерявшие имя, получали новое, часто указывающее на эту потерю.

Криминальные прозвища, ставшие фамилиями

Фамилиями ссыльных становились те прозвища, которые сегодня мы назвали бы криминальными кличками. Грабитель мог получить фамилию Кистенёв (от кистеня — холодного оружия), Тесаков, Гасилов, Молотилов, Соловьёв (от уголовного жаргона того времени). Вор — Копейкин, Грошин, Рублёв. Убийца — Душилов, Давилин, Резаков.

Уральское и сибирское население давало ссыльным прозвища, непонятные жителям западных регионов. Так появлялись фамилии Кошовкин (кошовка — компактные сани), Кулёмин (кулёма — ловушка на пушного зверя), Хохоряшкин (хохоряшки — мелкая домашняя утварь), Унтайкин (унтайки — меховая обувь), Шубенкин (шубенка — рукавица из шкуры). Подобных фамилий за Уралом множество: Тепляков (тепляк — женский полушубок), Теплушников (теплушник — растение для банных веников), Снискин (сниска — рыболовная снасть), Обечайкин (обечайка — деревянный каркас), Котов (коты — кожаная обувь).

Не у всех владельцев таких фамилий предки были каторжниками, но, по мнению исследователей, чаще всего именно так. Исследование происхождения фамилий Багрызлов, Бадрызлов показало, что они связаны с южнорусскими казачьими прозвищами и проникли на Урал через ссыльных и переселенцев .

Географические метки в фамилиях

Лингвист, эксперт по ономастике Владимир Никонов в работе «География фамилий» (1988) установил, что по некоторым фамилиям можно отследить процесс колонизации Зауралья. Многие ссыльные получали прозвища по названиям мест, откуда их выслали: Астраханцевы, Вяткины, Вологжанины, Калугины, Колмогоровы, Новгородцевы, Ладогины, Москвитины, Черкашины.

Кроме преступников и политических узников, на Урал и в Сибирь отправляли военнопленных. Будучи иностранцами, они закрепили в фамилиях память о родине: Литвиновы, Чудиновы, Немчиновы, Валахины, Шведовы.

Немало ссыльных получили фамилии, связанные с местом отбывания наказания или принудительной работой: Нерчинские, Иркутские, Невьянские, Солеваровы, Рудокоповы, Островские (сахалинские), Угольщиковы, Золотомоевы, Камнерезовы.

Клейма и увечья: как наказание отражалось в имени

Перед отправкой на каторгу многих осуждённых за тяжкие преступления подвергали членовредительным наказаниям. Цель — сделать ссыльных легко узнаваемыми среди остального населения. В XVIII веке калечащие процедуры заменили выжиганием клейм. Обычно на лбу или щеках выжигали буквы «К» (каторжник) или «В» (вор) .

На основе таких внешних отметок возникали прозвища, позже превратившиеся в фамилии: Безпалых, Клеймёновы, Карнаухины, Безносовы, Слепцовы, Безбегловы.

Часть фамилий образовалась от названий наказаний: Дыбины (от дыбы), Розгины, Батоговы, Кошкины (кошка — орудие наказания с металлическими наконечниками).

Неприятие фамилий заводовладельцев

Интересная особенность: фамилии ссыльных на Урале кардинально отличались от крестьянских. Высланные категорически не принимали фамилию владельца завода, где работали принудительно. На западе России крепостные часто носили одну фамилию с помещиком. На Урале — обратная ситуация. Если среди ссыльных встречались Демидовы, они меняли эту фамилию, избегая ассоциации с влиятельным кланом промышленников.

Филолог Елена Иванова в своём исследовании отметила: согласно доступным историческим источникам, на территориях, принадлежавших Демидовым, мальчиков не называли именем Демид. Простой народ, особенно заводские рабочие, испытывал ненависть к заводовладельцам и избегал любых параллелей с их фамилиями .

Хотя промышленники регулярно принимали беглых, скрывавших настоящие имена, никто из них не выбирал фамилию хозяев. Реестры работников Среднего Урала подтверждают: до XX века не зарегистрировано ни одного Демидова из простых. То же касалось других уральских кланов: Яковлевых, Лугининых, Строгановых, Турчаниновых, Мосоловых, Осокиных. Жестокость заводовладельцев вызывала только отрицательные эмоции.

Что говорят современные исследователи

По данным современных учёных, русские фамилии могут быть образованы практически от любого слова путём добавления суффиксов . Это объясняет, почему «криминальные» фамилии так разнообразны. Исторически фамилии в России стали обязательными для низших сословий только после отмены крепостного права в XIX веке . А для ссыльных и каторжников этот процесс часто происходил стихийно — местные писари записывали людей так, как их называли в народе.

Исследования антропонимов коренных народов Севера и Сибири показывают, что контакты с русским населением привели к взаимному обогащению и появлению множества гибридных форм . Но в случае с каторжниками процесс шёл однонаправленно: пришлое население получало новые имена, часто унизительные или указывающие на их статус.

Вывод

Фамилии хранят историческую память о принудительном труде, ссылке, клеймении и телесных наказаниях. О людях, лишённых биографии, начинавших жизнь заново за Уралом. Их потомки живут рядом, часто не осознавая, какую драматическую историю несут их родовые имена. Фамилии Каторжников, Варнаков, Безродный, Клеймёнов, Нерчинский — это не просто странные слова. Это памятники целой эпохе, когда человеческая судьба могла быть сломана, но имя, пусть и новое, продолжало жить в веках.

Источник: https://dzen.ru/rashifrovano

Читайте также:

Японский технолог приехал на Урал и заплакал. Оказывается, мы выбрасываем то, что делает их нацией долгожителей 3 вещи, о которых молчат, когда зовут жить в деревню. Оказывается, все не так просто - и дело не в физическом труде Странная еда чукчей и ненцев: для них лакомство, а для других - вызов